?

Log in

No account? Create an account
Бассейн.
capment

Замполит нашего дивизиона был веселым, добрым и хорошим человеком. Как у каждого доброго и хорошего замполита  у него была мечта – поступить в  ВПА им. Ленина. К этой цели он шел непростым путем. Очень переживал каждый факт неуставных взаимоотношений, которые, чего греха таить, случались, становился дерганым, пытался на деле воплотить бессмертные методы воспитания, опробованные на практике Макаренко, Сорокиным и даже Вышинским. Любое отклонение от Устава, т.н. неуставные отношения между военнослужащими, он «вскрывал» и беспощадно карал. В остальном был близок к идеям перестройки и ускорения, слыл демократом среди солдат и младшего  начсостава. Как это не покажется странным, но классики педагогики помогли. Он разработал и применил свое, как бы сказали сейчас, ноу-хау – «письма счастья». Перед  строем он зачитывал письмо родным провинившегося солдата. Содержание было самым, что ни на есть простым, но слог и пафос изложения потрясали. « Уважаемые …- писал он,- Ваш сын служит в гвардейской и т.д., где ему созданы все … и т.п., Родина и  партия… дала, командиры и товарищи по оружию неоднократно…ЕМУ …, а ОН!!!».  Далее, исключительно в мрачных тонах, шло перечисление  нарушений бойца за два года службы. Финал содержал слова: « запятнал», « воинское преступление», « если Вам небезразлична судьба Вашего сына…», да,  сочинять он умел.

Конечно, эти письма никуда не отправлялись, но, к гадалке не ходи - попадали в «десятку». До конца службы, а обычно «борзели» «деды», боец становился  шелковым, иногда хватало даже одного упоминания о «письме счастья», тогда сама мысль,  что о его «подвигах» узнают родные, действовала на старослужащих, как стоп-кран на электричку, тормозили все хором. Кривая дисциплины поползла круто вверх, можно было смело прокалывать на погонах дырку для одной большой звезды (близился срок присвоения очередного звания). Майор – это уже старший офицер, со всеми вытекающими и, ближе становилась заветная цель.  Несмотря на все его положительные качества, была у замполита мания. Он не походил на  человека – а ля «Как- бы, не вышло чего?», но любая инициатива должна была получить его одобрение. Он пресекал любые попытки служебной самодеятельности, особенно со стороны молодых офицеров, держал под контролем все вопросы службы, даже те, в которых разбирался слабо и своим незримым, но постоянным присутствием раздражал. Вам бы такое понравилось? Многим офицерам тоже. Его глубокое проникновение в повседневную жизнь армейского коллектива не касалось конкретно боевой подготовки, что и стало компромиссом  в их  отношениях. Однажды, за партией в нарды, (выигрывал он)  я поинтересовался,  чем вызвано его обостренное чувство постоянного контроля и он рассказал мне историю совсем не веселую, но поучительную. Мораль ее проста, но тернист и печален, оказался путь к ее познанию.

Служил он одно время в далеком гарнизоне, в одной из наших бывших союзных республик в городе Ката-курган. Уверен, что мало кто из Вас бывал в этом городе, но видел его каждый и неоднократно (в веселой комедии «Джентльмены удачи», некоторые сцены и достопримечательности, например, тюрьму снимали там, с его слов, разумеется). Так вот, на боевом дежурстве за городом и стояла та самая часть, которая ославила весь краснознаменный  военный  округ. Вы, конечно, помните пустыню, по которой колесил Доцент, сотоварищи? А что главное в пустыне? Вода! В части ее было хоть залейся, свой артезианский колодец, чистой, холодной, питьевой. До сих пор никто не знает, кому первому пришла в голову мысль построить на территории части бассейн, только эта идея пришлась по душе очень многим. Бассейн  в пустыне – это круто, решило большое начальство и дало «добро» на его постройку. Понятно, что через короткое время командир части сам уже был не рад затее. Песок, конечно не камень, но жара за  сорок, а проектно-сметная документация, а технику найти и договориться, а деньги, а сроки,  да и само строительство отнимало много времени, сил и нервов. Но объект был сдан в строй, вовремя или досрочно, иначе в армии не бывает. Как положено в таких случаях, составили план проведения «Водного праздника», пригласили окружное начальство, не много, человек тридцать с большими звездами,  которые  приняли самое деятельное, непосредственное  участие в его проведении.  Солнце было в зените, когда стройными рядами освежившиеся солдаты бодро отправились  на обед, весело распевая строевые песни и чеканя шаг. Все остальные (с большими погонами) остались возле бассейна, предвкушая обильный плов, шашлыки и овощные закуски. Шикарный обед не мог пройти на «сухую». В таких  климатических условиях и по уже сложившейся традиции, пить водку – моветон.  Пили спирт, благо оптики и электроники в части было с избытком, а он предназначался  именно для технических нужд, то для высоких гостей этого добра было не жалко. Из разноцветных пиал, по чуть-чуть, не разбавляя за Вооруженные силы, Министра и далее по нисходящей.  В перерывах между здравицами и поеданием шашлыка купались и плескались как дети, настроение у всех было великолепное, приподнятое. Солнце повернуло к закату, и только теперь заметили отсутствие, за щедро накрытым достарханом,  одного из офицеров. Случилась беда.  После многочисленных возлияний на жарком среднеазиатском солнце, в бассейне у офицера случился сердечный приступ и он утонул. Пришлось дежурному по части докладывать в Округ о происшедшем.  Решение было принято незамедлительно – воду из бассейна слить. Приказы в армии не обсуждаются,  а исполняются, бассейн начал мелеть на глазах. Уже стемнело,  когда  офицеры, мрачнее тучи, отправились  в обратную дорогу, путь был не близкий, настроение – лучше и не говорить, а положение – хуже губернаторского, догадывались, что взгреют  на самом высоком уровне, но не  знали,  как далеко пойдут оргвыводы. Это напрягало.

Двое старослужащих, простояв весь день в наряде, не могли принять непосредственное участие в водном празднике и, сменившись, решили восполнить этот пробел. Была ночь, наперегонки бросились они к тому месту, где несколько часов назад была вода и… нырнули.  Бойцов хватились утром,  и нашли на дне бассейна с множественными переломами. Командир, почерневший от свалившихся на него неприятностей,  лично доложил о новом ЧП. На другом конце телефонного провода ненадолго воцарилась гнетущая тишина,  и остальная часть разговора была слишком эмоциональна. Команда закопать «нехороший» бассейн была выполнена в тот же день. К вечеру ничего не напоминало ни о водном празднике, ни о трагедии, на месте бассейна возвышался бархан.

Не знаю, правду ли рассказал замполит или придумал эту историю, но звучала она правдоподобно. Мораль:  инициатива наказуема. Сам предложишь, тебя же заставят делать и накажут, за то, что сделал плохо. Исключений из правил, за все время службы, я не встречал.

 


Маленькие "перлы" армейских начальников
capment

 Перед строевым смотром.

« Поглаженость  должна быть у каждого солдата».

«Оружие требует автоматической чистки».

«…и чтобы на кителе не  было  элементов сна».

«Общий вклад - должен быть общий взнос».

Инструктаж наряда заступающего:

- на КПП.

«Надежный пропускной режим должен быть на замке».

- в караул (реплика на слабое знание Устава).

«Понятно, часовой это есть караульный, вооруженный оглоблей!»

На офицерском собрании:  

-борьба с пьянством.

«Прежде, чем выпить лишний литр – думайте о дозах».

 «Товарищи офицеры, я понимаю, все мы не без греха, ну можно выпить литр, два, три … Но зачем нажираться- то»

«В пьяном виде напились».

« Совершил попытку утери табельного оружия».

-об утерянном  удостоверении.

« У него там проездной…!  В метро прошли, удостоверение в зад вставляйте!»

 

 



Счастливый случай. Как мы служили.
capment

В нашу часть прибыло  молодое пополнение,   механики – водители  из «учебки»,  среди них был солдат, назовем его Миша,  высокий, крепкий парень из Курской губернии.  Когда он вошел в Ленинскую комнату,  где сидели офицеры и знакомились  прибывшими, стало заметно, что они  заинтригованы.  Те из вас, кто помнит  описание  Коровьева  и то удивление, которое он вызывал у окружающих своим внешним видом, могут легко представить себе их  лица,  когда они разглядели,  что  на ногах у бойца  надето нечто, напоминающее   ботинки.  Сейчас  их  остатки    были стянуты кусками телефонного армейского кабеля,  что и не давало каблуку и пятке  окончательно расстаться с носком и подошвой. Изюминка картины заключалась в том, что  все это было надето  на босую ногу.   Обуть солдата в армии, казалось, не проблема, но даже на вещевых складах ЮГВ, по сравнению с которыми  АШАНы, Меги и ОБИ вместе взятые, кажутся рыночным лотком, не нашлось обуви  нужного  размера.  Несмотря на многочисленные рапорты, содержание которых, по сути не менялось  (солдату сапоги положены по нормам довольствия, прошу обеспечить), не менялись на них и резолюции - нет возможности и т.п.  Менялись только звания и должности резолюционеров.  Все это напоминало известную эмблему стройбата: рычит - как трактор, крутится - как белка в колесе, а дело стоит на якоре. Так прошел год. Год дневалил Миша и его мечта – управлять боевой машиной – была растоптана также как и его старые солдатские ботинки. Не знаю, что он писал  домой о службе, но ведро и «машка»,  с помощью которых он наводил уставной порядок в казарме, были его самыми преданными друзьями.

 Надо отдать должное отцам-командирам, которые поставили  в первую шеренгу босого солдата на строевом смотре части командующим ЮГВ. Когда проверяющие увидели эту картину:  комбат, комдив и замполит за короткий срок узнали о себе много нового и были огорчены теми предложениями продвижения по службе, которые им сулили проверяющие. Робкие попытки что-либо объяснить начальству пресекались на корню предложениями «молчать, когда Вас спрашивают» и возгласами «как Вы посмели, ведь здесь КОМАНДУЮЩИЙ!» . Суматоха на правом фланге строевого плаца привлекла внимание САМОГО  и,  вникнув в суть дела, генерал-полковник показал службе тыла, что за словом в карман не полезет и знает не только Уставы, но также «великий и могучий» от  А  до Я, имеет  глубокие познания анатомии и физиологии подчиненных ему «тыловых крыс» и знаком с  интимными  тайнами  их  ближайших родственников.

 Чтобы сделать солдата  счастливым оказалось  достаточно двух недель, именно две недели спустя  Миша нес в каптерку четыре пары сапог и две пары ботинок, пошитых в ателье для высшего комсостава группы войск. Последние полгода он служил в своей должности и механиком –водителем оказался отменным. По нескольку раз на дню протирал и чистил он  свои сапоги, и блестели они на солнце и в непогоду как у кота, сами знаете что. «Мне их на всю жизнь хватит. Дома- то: летом -  лапти, зимой - валенки да галоши. Ни в клуб в соседнее село съездить, ни с девчонками познакомиться, а теперь…!» - довольно улыбаясь,  говорил он.  В Уставе написано: - « …стойко переносить  тяготы и лишения армейской службы».  Вот вам  случай, а если бы не случилось…?



Заметки о солдатский простоте и находчивости.
capment

 

Чрезвычайные меры приходилось предпринимать командирам всех уровней для искоренения «золотой лихорадки» в частях ЮГВ.  Почти повальное увлечение военнослужащих срочной службы  изготовлением  «золотых» колец из меди и латуни наносило большой урон  не только баням, где вентили и краны исчезали с завидной быстротой, но и авто-бронетехнике, там тоже хватало медных патрубков нужного диаметра (точнее не хватало).  Заготовки обтачивали, шлифовали, полировали, на них ставили пробу и во время  самовольных отлучек благополучно продавали мадьярам.

Служил у нас во второй батарее боец по фамилии, которую не назову,  а звали его Геннадий Гаврилович.  Заступил как- то раз он в наряд по охране оружейной комнаты.  Дело происходило в лагерях, а оружейная комната представляла собой палатку, огороженную по периметру колючей проволокой.  Прошло  два часа, идет командир проверять посты и видит – сидит Геннадий Гаврилович  в тенечке у палатки,  на пальце у него медное колечко,  в правой руке бархотка с пастой ГОИ и надраивает он это колечко,  делает  из  медного « золотое».  Очень удивился командир, отобрал   медное колечко и бархотку с пастой ГОИ,  а в качестве меры воспитания сознательности у бойца и, дабы не нарушал он впредь  Устав Караульной службы,  приказал ему взять лопату, лом и вырыть  «окопчик  в полный профиль»,  два на два и два в глубину.  Взял солдатик лопату,  лом и пошел себе с миром копать окопчик,  почва подходящая  - камень.  Проходит два часа, идет командир проверять, как движется работа.  Что же  видит?   Сидит возле лома  боец,  на левой руке у него медное колечко,  в правой - бархотка с пастой ГОИ и, наяривает он это колечко,  делает из него  «золотое».  Еще пуще осерчал  командир и повел провинившегося солдата к начальнику штаба, чтобы тот принял меры к непослушному.  Зашли они в его  палатку,  задрожала она, заходила ходуном и успокоилась.  Это стало последним  случаем «золотой лихорадки»  в одном отдельно взятом дивизионе.  Справедлив  и суров  был начальник штаба… Валентин Порфирьевич.

 



было и такое
capment

Случилось это в середине семидесятых годов.  Доблестный строительный отряд, нашего,  сугубо гуманитарного ВУЗа, отправился поднимать  с колен свиноводство в отдельно взятом колхозе автономной Башкирии. Будущие финансовые воротилы  второй  раз в жизни окунулись с головой в неприхотливый сельский быт советской глубинки, поэтому, наученные опытом поездки  « на картошку» в  ближайшее Подмосковье, соответственно приготовились  к заведомым тяготам и лишениям далекого и долгого пребывания на гостеприимной башкирской земле – ручная кладь ломилась от запасов  « сухой»  колбасы, консервов и сигарет.

Кто ездил, тот знает, как встречают столичных гостей, не стали  исключением и наши стройотрядовцы  – вокзал,  райком, автобус, колхоз.  Полдня на обустройство. Поход в сельпо на предмет широты  наличия  товаров внутреннего потребления,    положительных  результатов не выявил: «Прибой», «Север», «Беломорканал» - из курева;  украинский борщ,  в стеклянных банках, мутный,  от пыли -  снаружи и от многолетнего хранения - внутри,  весовой черный хлеб по средам и пятницам,  клеклый,  можно было  « коныков лэпить»  ( на подводе его  привозили укрывая холщевой тряпкой )   и медовые пряники,  в ящике из под  папирос, твердые как камень,  кое-где  обгрызенные ночными серыми  посетителями и,  конечно – же,  знаменитый башкирский мед:  цветочный, липовый и гречишный  - это о  продуктах питания.  Из  напитков – кубинский  ром, (ошибочный завоз, пояснила продавщица) однако, наличие оного  свело на нет  скудность ассортимента  и, временно,  успокоило некоторых  приезжих работяг, любивших перед « пулькой» расслабиться   после тяжелого трудового дня. ( Нет, нет, они не были снобами, к концу  их трудовой вахты самогона в колхозе совсем  не осталось).

С «местными» пакт о ненападении был заключен быстро.  Против их  « кузнеца», крепкого и здорового парня, отслужившего армию и пользовавшегося  непререкаемым  авторитетом местной молодежи,  вышел наш,  Аркаша,  КМС по боксу,  его не пугала разница весовых категорий.  Битва « гигантов» длилась недолго и прибывший рефери, в лице местного  участкового,  сумел зафиксировать сцену братания  противников, к чести ребят, они хотя и косились на приезжих, но договор соблюдали неукоснительно и поводов для разборок  больше не возникало.

Про ударное строительство  такого  стратегически  важного  объекта, как свинарник, вряд ли стоит распространяться – все как обычно:  кирпич- бар, раствор – ёк.  Особенно раздражали  наших комсомольцев – добровольцев периодические проверки райкомовских  засланцев ,  отвратительное питание и огромное количество оводов и здоровенных зеленых  навозных мух. Эти твари  успевали искупаться всем роем в термосе с украинским  борщом, который привозили на обед, а  оголодавшим на свежем воздухе и утомленным, либо от работы, либо от безделья, стройотрядовцам, доставалось овощное рагу вместо супа. Второе блюдо, особо брезгливым, тоже  приходилось  есть на ходу,  они  водили хоровод  вокруг стола, пытаясь обмануть назойливых насекомых.  К запаху,  доносившемуся от соседней свинофермы,  они привыкли достаточно быстро и на третий день уже не морщили нос и не принюхивались к пропахшей амбре одежде.

Все кончается когда-нибудь. Наконец забит последний гвоздь в лист шифера  на крыше свинарника, продавщица сельпо радостно готовится  получить премию за перевыполнение плана товарооборота ( папиросы, кубинский ром – все это в прошлом, украинский борщ, которым усердно кормили строителей, не будет больше чахнуть на полках), последние две банки меда    забрал молодой человек, которого приятели  почему-то называли « Неистовый гипертоник».  

Утро следующего  дня было солнечным и радостным.  Работник райкома,  председатель колхоза и более мелкие сошки колхозной интеллигенции,  в торжественной обстановке благодарили стоявших вдоль новостройки комсомольцев за ударный труд,  отмечали их достойный  вклад в дело выполнения исторический решений  очередного съезда КПСС, постановлений Пленума  ЦК  и правительства и т.д. и т.п. Была приготовлена  хвалебная грамота в адрес института за подписью ответственных лиц. Обходя построенное здание,  ответственные товарищи,  да и сами строители,  вдруг стали, как вкопанные. На противоположной стене свинарника огромными буквами во всю длину было написано нецензурное слово. Все окрестные мухи, радостно перебирая  лапками, липли к нему, другие, которым не нашлось сладкого места,  жужжали от негодования и пытались пробиться сквозь живую массу своих насекомых собратьев, запах липового меда кружил им головы. Глядя в выпученные глаза местного начальства, комсорг бригады, немного заикаясь, ответил на их немой вопрос: - «Мухи, блин, чё  хотят, то и делают!»  Зав. отделом райкома либо оказался с  хорошим чувством юмора, либо не хотел выглядеть (скорее всего) полным  идиотом,  предав дело огласке наверху, и все сошло на тормозах, без последствий. Только жаль  грамоту не дали.

 

 



Заметки о солдатский простоте и находчивости.
capment

 

Призвали на службу в Вооруженные Силы молодого украинского парня Геннадия, по отчеству Гавриловича,  (фамилию я опускаю)  и поехал он из своего родного, Богом забытого, колхоза в далекую зарубежную  страну Венгрию,  в славный город Кечкемет  и стал служить в гвардейском мотострелецком полку в звании рядового. Только удивлялись командиры, что ни поручишь сделать молодому солдату, так лучше уж самим. Все у него из рук валится:   автомат не стреляет и строевой шаг  - не строевой,  и воротничок подшит неаккуратно, и сапоги  начищены «для старшины». И Устав то он никак не может выучить,  и обязанности дневального выполняет  плохо.  Решили отправить его, крестьянина, с глаз долой,  подальше из роты и назначили в подсобное хозяйство свинарем, чтобы кормил и убирал за скотиной под присмотром целого прапорщика, который этим делом и заведывал. И началась у Геннадия Гавриловича новая жизнь, наполненная непередаваемыми специфическими ароматами (жил при свинарнике), знакомыми с детства лопатой, метлой, ведрами и заботами,  далекими от  повышения боевой готовности части и обороноспособности страны.   Прапорщик на него никак не нахвалится:  и скотину то любит, и ухаживает за ней как за родной мамой, и кормит, и поит,  и чистит. В свинарнике порядок, чистота, хавроньи от такой жизни радостно хрюкают,  дают приплод,  поросята хорошо набирают вес, растут как на дрожжах, а прапорщику почет и уважение от командира,  да и погонять никого  не надо - боец сам все знает, умеет -  крестьянский сын.  Так прошло полгода.  Вот однажды приходит прапорщик  в свинарник, а боец ему со слезами на глазах и  дрожью в голосе докладывает, что сдохли две свиньи,  которых он,  во избежание эпидемии, закопал в разных местах подальше от свинарника с «соблюдением всех санитарных норм,  о которых ему неоднократно напоминал товарищ прапорщик».  Кто не знает – это ЧП   на уровне «самострела». Потеря   более двухсот килограмм живого веса  свинины  для прапорщика равно  утрате Знамени  части для командира. Придется,  оправдываться, искупать,  так ведь и проверять будут, а значит  «проставиться»  - обязательно.   Направляясь к начпроду полка, он приготовил короткую оправдательную речь, которую, впрочем,  так и не произнес  полностью,  то, что сказал  ему начпрод,  было более эмоционально,  по- военному   кратко и, главное, по- человечески очень доходчиво.  Комиссия  составила  акт падёжа скотины:  глубина ямы, туши обработаны …,  опасности … инфекции нет, причины … не установлены  и  подписалась. За нерадивость Геннадия Гавриловича перевели в другую часть, в наш, не менее гвардейский и орденоносный полк, где мы с ним тоже хлебнули по полной,  о чем  напишу  в другой раз.    Перед  дембелем  он рассказал мне, что зарезал свинью,  разделил ее на две части и закопал в разных местах, догадывался, что полностью туши откапывать не будут.   Вторую  -  продал венгру.  В  армии наказывают не за то, что украл, а за то, что попался. Находчивый был боец… Геннадий Гаврилович.

 

 



Заметки о солдатский простоте и находчивости.
capment

Есть такой город в Венгрии – Хаймашкер, рядом с ним находится большой полигон на котором  мы героически  « воевали»  с условным противником Варшавского Договора круглогодично.

Служил во взводе разведки солдат, назовем его – Леша, так вот, говорит ему командир: «Заступаешь в боевое охранение». Нет проблем - думает Леша и заступает. Проходит четыре часа, приходит командир и видит, лежит Леша на травке, под голову положил противогаз и спит, автомат лежит рядом.  Глубокий сон у Леши, сладкий. Вокруг птички поют, кузнечики стрекочут.  Взял  командир автомат и ушел, а когда привезли ужин послал он другого бойца, чтобы позвал тот  Лешу поесть - голодный  ведь. Приходит Леша, берет свой котелок и молча  начинает уплетать кашу за обе, как говорится  щеки.  Ест спокойно, размеренно, «кирза» только в горячем виде съедобна, а эта как раз была горячей. Ждет командир, когда  он поест,  невыдерживает  и спрашивает ласково:- « Боец, а  где твой автомат?», - « Не знаю, отвечает Леша, продолжая наяривать кашу,  сперли наверно». Добрый был командир … Виталий Викторович.



(без темы)
capment
Не грусти весеннюю порою
День за днем мы собираем год
Все хорошее - его возьми с собою,
А плохое, что-ж, само уйдет.

(без темы)
capment
Вот и настал тот день, когда один остался.
Он мне сказал, что разочаровался.
Так значит все-же очарован был,
Наверное по своему,любил
И этот шаг ему не просто дался?.
И телефон надрыванно звенел,
Метались мысли  и звонок метался,
Стыдился, сомневался, но собрался
И все-таки сказал,то что хотел.
Да, человеческая память коротка
И как пружина сжатая упруга.
Порою кажется все знаешь друг про друга,
Но в лучшем друге узнаешь врага.
"Нет правды на земле, но правды нет и выше"-
А истина, увы, всегда во мгле
И то, что иногда приходит свыше,
Не ценим, не храним, не слышим,
Как-будто мы пророки на земле.
И часто те, в чью искренность мы верим
Лишь доверяя сердцу своему
Уже не люди и еще не звери,
Но как мне это объяснить ему?
Он смог сказать, сумел, ну что-ж, спасибо,
Что честно верил в то, о чем сказал.
Наверно трудно было сделать выбор.
Он выбрал правду. Истины не знал!

(без темы)
capment
Прощай мой Кольский, Заполярье и собутыльники - друзья
Не знаю, что-же будет дальше, кого из вас увижу я,
Но если даже и не встречу, о вас я память сохраню.
Вы помогли мне в чем-то важном,теперь я снова жизнь люблю!